Толстой был всегда настолько молод, что завидовал Чехову, считая, что Чехов предвосхитил новый реализм. И говорил, что когда Чехов умер, то он увидел его во сне, и Чехов сказал: твоя деятельность – он говорил про проповедь – это деятельность мухи. И я проснулся, чтобы возражать ему, сказал Толстой.

Мелодия-50

Итак, работа над 2-м номером "Персонажа" медленно, но верно катится к своему завершению. Однако журнал по-прежнему нуждается в материальной поддержке: к самоокупаемости мы стремимся, но это дело небыстрое - это, думаю, сегодня ясно всем. И если Вы хотите поддержать наш - без ложной скромности - интересный и перспективный проект, мы будем рады поместить Вашу фамилию рядом со словами нашей искренней благодарности на 1-й странице 2-го номера.
Номер Яндекс-кошелька: 4100164893020.
А можно напрямую связаться с редакторами - мной или Кристиной Абрамичевой.
Перепост, понятное дело, приветствуется.

*

Посмотрите вот куда, посмотрите вот сюда:

Непохожий человек прямо изнутри идёт,

Жёлтых страусов рисует, песни громкие поёт.

Посмотрите на него, он – железная руда,

Он находится в горах, в жилах ласково лежит,

И когда его добудешь – в тигле пламенем горит.

Так добудьте человечка из авоськи бытия,

Пусть он, волосы босые вам на плечи положив,

Как догадливое сердце растрепечется: я  жив!

Пусть валяется на блюде грушей сладкого меня,

Смотрит в неба ваш хрусталик, не умеет говорить:

Что ж, скорей вонзайте зубы, сахар преданности пить.

но я хотела бы продолжить про медицину. И про Чулпан. И про неудобную Ксению Собчак. 

Недавно в моей френдленте появилось сообщение, которого я ждала, но от которого почти сошла с ума. У моей френдессы умер маленький сын, от рака, умирал долго. Не в Москве. Они не смогли лечь в хоспис, потому что, насколько я поняла, у хосписа не было разрешения на те лекарства, которые могли бы ему помочь- у него был синдром привыкания. То есть мальчику могло быть очень больно. Их положили в больницу и мальчик умер там. На наркотиках, больно ему не было. 

Сегодня у меня в блоге, у Оли Бакушинской и еще у кого-то разразилась дискуссия про Собчак, Чулпан Хаматову и ее фонд, а также Путина и т д. Меня не интересует, кто прав, а кто нет. Но, почитав эти дискуссии, я пришла к выводу, что картина моего мира недостаточно паранояльна. 
Сначала комент от читательницы Оли Бакушинской: 

"Человек, страшными, невероятными усилиями добывающий деньги на лечение детей, т.е. на обеспечение их права на жизнь, гарантированного конституцией, голосует за кандидата, который, собственно, и причастен к созданию ситуации, когда для реализации права на жизнь необходимы эти самые невероятные усилия. 
Кандидат, оказывается, сдержал свои обещания относительно фонда, за что все ему безмерно благодарны. 
Это как бы если муж заразил меня сифилисом, но я была бы ему безмерно благодарна, что он не запрещает мне лечиться и не препятствует моему устройству на третью работу с целью заработать на лекарства".

Потом мой комментарий там же моей подруге Алисе, которая живет в Израиле.  


Алиса, никто Чулпан ни за что не осуждает. Она любимая актриса и т д. Мы говорим о том, что в нашей стране тема плохой, никудышной, даже вредоносной медицины табуирована. И Чулпан приняла прямое участие в этом табуировании. У вас прекрасная медицина, а представь, что нет. Представь, что твои близкие умирают в муках. Реальных, физических, и нет возможности им никак помочь. Потому что приняты вашим правительством такие законы, что хосписам некоторые наркотики иметь запрещено. И этот факт "запрещено", "приняты такие законы", - не принято обсуждать. И тем, кто спрашивает, почему приняты такие законы, и вообще этот вопрос поднимает, плюют в лицо, обзывают гандонами и бандерлогами.
Вот так сейчас у нас. И поэтому мы хотим знать- Чулпан, которая прекрасно знает, что именно при Путине принимались такие законы (от непрродуманности или -страшно подумать- злонамеренно), законы, которые мешают ее подопечным детям иметь необходимые лекарства, оборудование, в богатейшей, между прочим, стране- искренне поддерживает это правительство или неискренне? А родители тех детей, которые умирают не в Москве, - им, знаешь, тоже хочется финансирования или чтобы хотя бы не мешали лечить. На всех Чулпан не хватит, вот мы и интересуемся- она искренне поддерживает правительство, при котором, чтобы безболезненно умереть от рака, нужна такая Чулпан или Вера Миллионщикова, иначе будет очень больно? Такое правительство, при котором получение медпомощи, в том числе и экстренной - это все равно что попасть в пыточную камеру, при этом правительство 12 лет сидит на нефтедолларах? То есть нас всех интересует вопрос- где деньги, Зин? вопрос про деньги, как ты понимаешь, относится не к Чулпан, а к Путину. Просто Чулпан своим роликом в его поддержку как бы сказала- все что с вами происходит, ребята, - это нормально. 

Итак, безотносительно селибрити или других персон, у меня есть вопрос к нашему правительству - гдебаблобля? Меня не устраивает 20 трлн рублей на военные нужды. Я в гробу видела армию, в которую ни одна мать в своем уме не отпустит сына. Я не согласна проводить каждый год Парад победы за несколько миллиардов на Красной площади. Я хочу, чтобы в моей жизни, в моем окружении, том, которое  живет в моей стране, и в моей ленте, в конце концов, не было этой леденящей беспомощности от того, что заболел твой ребенок. 

Когда бы не сказать успеть,

А как бы выплеснуть сознанье.

Уже опустошён на треть

Слепой заложник расстоянья – 

Орган, приказчик тишины, 

Торгует небом; вот задача,

Пусть музыкант о бабе плачет,

Мы – от трагической вины.

Пустей, пустей звучальный орган,

Хорал роняй в кусты голов – 

К божественному восторгнув

Мещан из тёмныя углов.

Прелюдия, ещё не фуга,

Но – обморок и руки друга.

На улице Грдины был детский сад, там во дворе стоял отдельный специальный домик, в нем хранился запас игрушек. Десятки больших коробок. Машинки, кубики, куклы, мячики, неваляшки, валяшки... А главное - автоматы, пистолеты, мечи и роскошный зеленый пулемет "максим" с батарейками (наверно, при детсаде была военная кафедра). Короче, в переводе на наш возраст - нам было лет по семь - дикое богатство. Наш человек лично все это видел, его мама говорила с кем-то из воспиталок и держала его за руку, они шли по территории, беседовали, на минутку зашли в этот домик, и у нашего человека сдуло всю бошку. Сходя с ума, он успел заметить, что домик запирается на щеколду. Не на замок. Он пришел и рассказал, и мы слушали, и роняли слюни, и эта идиотская мысль - воровать плохо - никому даже в голову не пришла.

На дело мы пошли вчетвером. Один из нас был девчонка, я говорю был, потому что он был очень крутой. Мы взяли авоськи для игрушек. Плоскогубцы. Расшатали доску в заборе, залезли в садик и зашли в домик. Разведка не врала. Игрушек хватило бы всем до старости. Постанывая от счастья, мы набили авоськи и пазухи предметами детской роскоши. Мы стали богачами. Никогда больше я не чувствовал себя таким обеспеченным человеком. Одних автоматов на спине висело четыре штуки. Мы вышли из домика и направились к дырке в заборе.

Он стоял рядом с ней и смотрел на нас. Милиционер. Взрослые в таких случаях седеют. Маленькие мокреют. Я помню пятно на шортах и огромную скорость, с которой побежал в противоположную сторону. Семь лет, всю мою жизнь, когда я вел себя плохо, бабка грозилась отдать меня милиционеру. И когда я повел себя совсем плохо, он таки явился взять мою душу.

За год перед этим мне об голову сломали железное ружье. Я не был особо впечатлен. Просто упал без памяти, потом лежал, потом ходил с шишкой. Теперь же я был испуган на клеточном уровне. Мы убежали через центральные ворота и, как Наполеон на Березине, побросали все, что награбили. Милиционер приходил потом в наш двор и задавал вопросы. Мы стояли за шторами с белыми лицами, с пульсом 200 и ждали, когда ему поднимут веки, и он ткнет в нас пальцем.

Пронесло. Это был важный урок. Я навсегда запомнил, что плохо воровать - плохо. Успех приходит только к умелым людям.

Я сам видел, как на площадке пожарной лестницы органного зала собираются местные беспризорники. Они ведут себя тихо, боясь привлечь внимание сторожа. Они ждут начала концерта, скучают и убегают, если звучит телефонный Моцарт или бестолковые балалайки. Но когда раздаются аккорды фуги ре-минор, мальчишки, замирая, обращаются в растрёпанных зачарованных птиц.

Однажды один из них пригласил на концерт девочку. Та носила очки, и кудряшки её напоминали о чём-то очень правильном и невесомом. Пацаны играли в футбол на поле за дирекцией завода, поэтому можно было не опасаться насмешек. Она пришла, гордая и польщённая приглашением. Но когда зазвучал, наконец, Бах и влюблённый предложил ей приникнуть ухом к двери запасного выхода, она только хмыкнула и, неуклюже помахивая слишком взрослой сумочкой, ушла.

Через много лет мы сидели с героем моего рассказа в кафе на площади Бастилии и смотрели на Гения Свободы, распахнувшего крылья над местом бывшей тюрьмы.

- Ты знаешь, всякий раз, глядя на какое-нибудь величественное, сияющее огнями здание, я вспоминаю тот вечер. Весна, май, пахнет цветущими деревьями, будто духами. Я вижу себя словно снизу, будто маленький мальчик вцепился в поручни лестницы и глядит на проезжающий мимо трамвай. 

Кажется, моего друга немного знобило, он даже беззвучно чихнул и от этого на щеках его появились слёзы.